Но я врагу не пожелаю, чтобы наша страна еще раз прошла через подобные испытания. Наши люди — герои, труженики — такого не заслужили. Возможно, эта тягучесть времени объяснялась непрерывной лавиной сделок и потоком неиссякаемых задач, которые лились на голову как водопад. А может быть, всё дело было в хроническом стрессе от столкновений с криминалом.
Чтобы вы понимали градус напряжения: к нам в офис частенько наведывались «братки» из разных бандитских группировок, настойчиво предлагая свои услуги — «покровительство» за солидное вознаграждение. Постоянные разборки и жизнь на пороховой бочке накладывали тяжелый отпечаток на мое состояние. Я очень боялся — за свою семью, за себя. Но что было делать? Таким было то окаянное время.
К началу двухтысячных я, параллельно с управлением агентством, успел поработать руководителем направления инвестиций и недвижимости в крупном областном унитарном предприятии «Облстройзаказчик». Агентство всё ещё работало с прибылью, но на рынок риэлторских услуг уже пришли совсем другие деньги, свежие идеи. Стал формироваться первичный рынок — рынок новостроек. Да, в основном это были местные застройщики, которых мы прекрасно знали. Но правила игры начали стремительно меняться. Рынок на глазах превращался в «красный океан», где крупные акулы бизнеса безжалостно пожирали маленькие агентства. Маржа неумолимо падала.
Я физически чувствовал, как почва уходит из-под ног, словно зыбучий песок, и я проваливаюсь в пустоту. Это продолжалось несколько лет. Начались качели — месяц через месяц мы сидели без прибыли. Потом стабильно начали работать «в ноль». А затем пошли прямые, съедающие оборот ежемесячные убытки. Я не мог ничего сделать. Я злился на себя до скрежета зубов: почему я не предпринял нужных действий раньше? Как я мог проспать этот переломный момент?
От этой беспомощности и невозможности удержать достигнутые позиции на рынке меня буквально корёжило. Смириться с провалом я не мог и не хотел. Я лихорадочно искал выход, но было поздно — меры для выживания нужно было принимать уже вчера. Сегодня же, оглядываясь назад, я честно признаюсь себе: будучи тем, кем я был тогда, в тех обстоятельствах я объективно не мог сохранить агентство на достигнутом уровне. Десять лет назад мы захватили крепость, но удержать ее не смогли. Это называется конкуренция.
Долги росли. Сотрудники начали увольняться, и вскоре ушли все до единого. За год до этих событий я уволился из «Облстройзаказчика», лишившись дополнительной опоры. А теперь мне пришлось закрыть и наш офис — банально не было денег на аренду.
Я остался абсолютно один. Скажу вам честно: это тяжело. Это была самая жестокая школа смирения в моей жизни. Еще вчера ты руководил коллективом, люди искали твоего взгляда, ты чувствовал себя основателем рынка, первопроходцем агентских услуг в городе. А сегодня видишь, как твои же ученики с легкостью перещеголяли тебя. Сегодня ты чувствуешь себя динозавром и неудачником, выброшенным на обочину. В голове билась паническая мысль: «За что мне это, Господи? Что теперь будет со мной, с моими близкими?».
Я находился в полной прострации и отказывался понимать, что происходит. Накапливалась колоссальная, свинцовая усталость. Но откуда-то я точно знал одно: это нужно было просто пережить. Не надорваться. Я быстро осознал, что алкоголь и сигареты в такой ситуации — не помощники, а враги номер один. Чтобы окончательно не сломаться, я пошел к психологу. Мне критически нужна была помощь другого человека, чтобы разобраться с самим собой, простить себя, договориться со своим уязвленным эго и найти силы жить дальше.
Мне повезло: психолог, к которой я обратился — Юлия Михайловна, — оказалась женщиной невероятно умной, тактичной и глубоко образованной. Она не дала мне скатиться в полное отчаяние. Но чем дольше мы работали, тем отчетливее я понимал: одних лишь психологических техник и правильных слов мне недостаточно. Они действовали как хорошее обезболивающее — снимали приступ боли, немного успокаивали уязвленное сознание, но не исцеляли саму душу. Глобальной, непоколебимой опоры всё равно не было.
Я усвоил жесткий, но отрезвляющий урок: настоящий предприниматель должен исходить из того, что по своей сути он — одиночка. У него каждый день должна быть внутренняя готовность начать всё с чистого листа, полагаясь только на себя. Это внутренний стержень, который люди вокруг безошибочно считывают — и потому идут за тобой.
Раньше я легко очаровывался людьми. Влюбчивый по своей природе, я привязывался к ним совершенно искренне, всей душой. И когда неизбежно приходило разочарование в сотрудниках или партнерах, я переживал это невероятно тяжело, воспринимая как личное предательство. Теперь я стараюсь никем не очаровываться. Если меня подвели, я больше не занимаюсь самоедством, а просто говорю себе: «Паша, ты просто ошибся. Ты просто ошибся. Ты живой человек и имеешь на это право». В конце концов, если в жизни закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. Так всё устроено, но раньше я этого не знал. Мне казалось: всё, это конец! Думал, что никогда не выберусь из этой ямы. Лишь пройдя через всё это, я твердо усвоил закон равновесия: каждая потеря — приобретение, а каждое приобретение — потеря.
Но тогда я не находил ответов. Полученный диплом историка мне в этом совершенно не помогал, а, наоборот, только больше запутывал. Я не знал, что делать. И вдруг, помню, иду по улице, поднимаю голову — и вижу православный храм. Купола сияют на солнце, звонит колокол. И тут меня словно пронзила мысль: как же так? В университете я глубоко изучал религии мира — конфуцианство, буддизм, даосизм, ислам, индуизм, брахманизм... А свою родную веру, в которой меня в детстве крестила бабушка, которой мои предки жили из поколения в поколение вот уже тысячу лет, — я практически не знаю! Какая не благодарность – это как минимум не честно по отношению к ним.
Эта мысль стала для меня настоящим открытием. Я зашел в храм. И с тех пор стал постоянно приходить на службы, всерьез интересоваться православной верой. Не так, как раньше — просто поставить свечку и уйти. Мне захотелось разобраться: что там происходит, зачем туда ходят люди, в чем сокровенный смысл действий священников у алтаря, ради чего прихожане выстаивают эти многочасовые, непонятные мне тогда службы? Я забросил чтение светских философских и исторических книг и стал читать исключительно святых отцов Православной Церкви. Чем и занимаюсь по настоящее время.
И там, страница за страницей, я находил ответы на свои вопросы — на те самые «проклятые вопросы» человечества. Моя душа пела и ликовала. Я был поражен невероятной глубиной их суждений. Оказалось, что они за два тысячелетия досконально изучили противоречивую человеческую природу, наши страхи, страсти и боли. Я много читал и сожалел о своих прошлых поступках. И, честно говоря, веревочки моего ума до сих пор не хватает, чтобы вместить всю бездну их откровений. Но дай Бог ухватить хотя бы то, что я способен понять.
В храм мы все приходим как найденыши. Не мы нашли храм — Бог нашел нас и позвал к Себе. Это уже потом я узнал, что Господь приводит к Себе подавляющее большинство людей именно через скорби и страдания. Слова Христа из Евангелия от Матфея до сих пор вдохновляют меня и служат главной опорой в жизни:
«Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдёте покой душам вашим; ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко».
Как интересна жизнь! Всё преобразилось, мир заиграл другими красками. Оказалось, что красота — в глазах смотрящего, а подлинный успех измеряется не рыночной долей, а миром в душе. Появилась её величество Надежда. Как премудро всё устроено! Ведь даже человеческие страдания, отчаяние, падения и ропот Высшая премудрость превращает для человека в горькое, но спасительное лекарство.
И тогда сквозь всю былую усталость, из самой глубины очищенного сердца пробивается тихое, но такое уверенное: «Слава Богу за всё!».